Общество

«Я благодарна тем рукам, которые отковыряли из «Тигра» останки моего сына, чтобы мы могли его захоронить»

Корреспондент Север.Реалии Екатерина Баркалова съездила в Кириши (160 км от Санкт-Петербурга) и поговорила с матерью погибшего 22-летнего разведчика Александра Соколова, погибшего в Харькове.

Воевал молодой человек всего три дня, но несколько месяцев числился «пропавшим без вести». Неделю назад ему посмертно присвоили звание «герой России».

Фотография Александра Соколова в доме его матери

«Лучше бы ты был живой…»

Александр Соколов родился 16 января 2000 года в Киришах. Отец Саши, по официальным данным, тоже «пропал без вести», а по неофициальным – умер, когда сыну было пять лет. Погибший Саша – единственный ребёнок в семье.

Наталья Владимировна растила сына практически одна. Правда, до 10 лет воспитывать мальчика помогала бабушка, которая приезжала к ним с Дальнего Востока. Сама Наталья Соколова переехала в Ленинградскую область в середине 1990-х, ещё до рождения сына. Сейчас ей 51 год, последние 15 она борется с онкологическим заболеванием. Два года назад ей удалили почку.

Полжизни Наталья работает психологом. Владеет, по ее словам, многими практиками – «от телесно-ориентированного подхода и массажа» до «коррекции биополя онлайн и по фото», «диагностики ауры энергетического поля» и тому подобного.

– После смерти сына я пытаюсь думать о себе, а не о «безнадёжности бытия». Стараюсь не раскисать. Я ведь ему обещала. Плакать до сих пор не могу, хотя слёзы душат. Сынка, ты герой! Но такой ценой… Лучше бы ты был живой…

Звонка с сообщением о том, что погибший сын награжден медалью, она ждала больше месяца.

– На самом деле мне не нужна эта медалька. Она, знаете, уже как данность. Самое главное для меня состоялось – Сашу нашли. Я рада, что наши власти не замолчали и присвоили ему звание героя посмертно.

На церемонии вручения медали

«Я запрещала оружие дома»

В детстве Саша любил читать, танцевал в ансамбле «Русский сувенир», занимался спортивной ритмикой, – рассказывает мать.

– На народные танцы он всего годик проходил. Ему нравилось, но с преподавателем не повезло. А со мной он танцевал всё. Мы никогда не учились танцевать, но танцевали. Я ведь психолог по образованию, у меня все практики телесные, танцевальные, медитативные. Когда Саша был маленький, я таскала его везде с собой.

А потом… потом он стал в войнушку играть. Дедушка Соколова по папиной линии – танкист, подполковник западной группы войск, служил в Германии и Венгрии, а дядька по отцовской линии – офицер. От генов не денешься никуда. Я запрещала оружие дома, говорила: «В нашем доме войнушки не будет».

Хотела как-то интуитивно отвести его от этой атрибутики войны. Но тем не менее Саша всю жизнь таскал это оружие, изучал его.

В 8-м классе Саша Соколов вступил в поисковый отряд. Под Киришами во время Второй мировой войны шли ожесточённые бои.

– Он сам аккуратно свои раскопки очищал, – вспоминает мать. – Я у него спрашивала: "О чём тебе намекает то, что ты находишь в основном бутылочки?". Он отвечал: «Не знаю. А ты как думаешь?» А я говорила: «Важно то, чем ты наполнишь эти сосуды».

Затем Саша вступил в «Кречет». Бегал туда три раза в неделю, вплоть до ухода в армию в 2020 году. «Кречет» – это секция, где молодёжь готовят к армии, подростков тренируют отслужившие и прошедшие горячие точки мужчины, – поясняет Наталья.

Получив аттестат об окончании 9-го класса, Саша пошел учиться на медбрата. На последнем курсе колледжа начался ковид. Летом 2020 года Соколов открывал ковидный госпиталь в Киришах. Наталья Владимировна говорит, что во время работы её сын был очень аккуратен и осторожен. Они оба так и не переболели коронавирусом – для мамы Саши инфекция была бы особенно опасна из-за ее онкологического заболевания.

– Несмотря на то что во время работы в ковидном отделении Саша сдал выпускные экзамены и де-факто был медбратом, ему заплатили как санитару, то есть почти в два раза меньше. Даже тут государство обмануло. Ему просто взяли и диплом задержали. Поэтому официально он оставался санитаром, хотя работал как медбрат, – возмущается его мама.

Отработав полтора месяца в больнице и получив благодарственное письмо губернатора Ленобласти «за самоотверженный труд в условиях пандемии», Саша решил пойти в армию.

– После колледжа он сказал, что не хочет покупать военный билет. Решил всё делать «по-честному». У него был вариант не идти в армию из-за моей инвалидности, он ведь у меня один. По медицинским показаниям я могла бы его не пустить.

Я даже пыталась им поманипулировать. Спрашивала: «Саш, почему ты меня бросаешь?» Я вообще постоянно ему задавала вопрос: «Почему, имея руки целителя, ты тянешься на войнушку?» – вспоминает Наталья.

Соколов практически сразу подписал двухгодичный контракт, чтобы попасть во вторую бригаду спецназначения ГУ Генштаба Минобороны. На войне он был ефрейтором и санитаром-разведчиком.

«24 февраля я закричала»

Последний раз Наталья видела сына 16 января – в день его 22-летия. Александр всего на день отпросился из части, чтобы провести праздник с мамой. В начале 2022 года спецназовец не был уверен, стоит ли продлевать контракт. На тот момент служить ему оставалось около полугода. После армии Соколов планировал получить высшее образование – или на юридическом, или на медицинском факультетах.

По словам матери, в начале февраля сын её предупредил, что уезжает на учения.

– Саша сказал, что связи не будет, и попросил не волноваться.

11 февраля Наталья уехала на отдых в Бразилию. По ее словам, в возможность войны она не верила, рассказы о стягивании к украинской и белорусской границам российских войск казались «просто учениями».

– Войну я застала в Бразилии. Я долго не могла поверить, что это правда. 24 февраля я просто закричала. Я понимала, что Саша там, что его первого закинут, – говорит Наталья.

Вскоре россиянам почти по всему миру заблокировали карты, курс доллара превысил сотню рублей, а авиабилеты подорожали в четыре раза. В тяжёлые первые месяцы Наталью поддерживали новые друзья в Бразилии. Приятельница предоставила ей жилье.

Достать билет и вернуться в Россию она смогла только в апреле. Оказалось, что в Кириши ещё в марте пришла бумага о том, что Александр «пропал без вести».

– Меня не могли найти. Домой из военкомата пришли документы о «без вести пропавшем». Сашины друзья заходили в квартиру и не знали, как мне рассказать про эту бумагу, – говорит Наталья. – Но перед возвращением я уже подготовила себя к возможной смерти сына. Хорошо, что я была там (в Бразилии). В России мне было бы тяжелее всё это проживать.

22-летний ефрейтор Александр Соколов погиб 27 февраля, в Харькове, через три дня после начала войны. О его гибели матери рассказал выживший сослуживец Саши.

– Он взорвал себя гранатой, – тихо произносит Наталья Владимировна.

По рассказам военных, 27 февраля две группы разведчиков вышли на задание в Харьков. В первой группе выжило только три человека. Вторая группа – именно в ней был Соколов – должна была занять телевышку.

– Сашу ранили в районе таза или позвоночника, у него отказали ноги. Затем его группа каким-то чудом оторвалась от преследователей и остановилась, так как техника уже была выбита из строя, всё было выбито… Они посмотрели, что там с ребятами, раненых разложили.

Сашу сослуживец обколол промедолом и переложил из КАМАЗа в танк «Тигр». Ребята оказали ему первую помощь. Но надо было уходить. Как мне написал потом один парень, все, не сговариваясь, хотели вытащить Сашу, но он принял решение остаться. Я узнала от сослуживцев, что мой сын остался прикрывать товарищей с гранатой в руке, – рассказывает мать погибшего.

Наталья называет чудом уже то, что тело ее сына вернули в Кириши. Она до сих пор не знает, сколько времени он пробыл в танке и кто вытащил его останки.

– Мы всё ждали освобождения Харькова от войск. Но город до сих пор ни там, ни сям. Командир сказал, что нашли Сашу по обмену. Я не знаю, какую они цену заплатили. Когда я приехала из Бразилии, мне сказали, что питерский подполковник, гэрэушник – его сын служил лейтенантом в Сашиной бригаде – покупал тело. А что там от Саши после гранаты в танке осталось? Плюс выгорело всё. И почти четыре месяца прошло после смерти. Только по тесту ДНК определили, что это мой сын, – говорит мать.

Родные Александра были уверены, что останки разведчика найдут благодаря жетону. Но оказалось, что опознавательные знаки российские солдаты оставляли в военных билетах.

– Когда я узнала, что они вообще жетоны не брали! Хочется материться на всё это… Жетон носят на себе – он опознавательный во всем мире. А они их не брали… – возмущается мама Александра. – Как вообще было опознать моего Сашку? Как? И сколько ещё таких пропавших без вести?! Могли бы и два года ждать, когда Сашу найдут. Я честно скажу – спасло то, что он служил в ГРУ, и то, что они пообещали вытащить всех своих ребят. Все, у кого были выходы на ФСБ, спрашивали про Соколова, трясли со всех сторон.

«Там ведь такие же ребята, как наши»

В 2013 году у Натальи Соколовой была мечта уехать в Украину, чтобы заняться дельфинотерапией. Вместе с сыном они объехали полстраны: были и в Одессе, и в Крыму.

– Кто ж знал, что потом Саша окажется на Украине... – вздыхает Наталья. – У него было много друзей там. Служба для него была просто работой. Одно дело, если бы началась война, и он подписал бы контракт. А тут было не так. Он отправлялся служить срочку, но хотел пойти разведчиком в хорошую часть. Он сказал: «Если в армию идти, то я хочу ещё чему-нибудь научиться. Вторую профессию получить». Вот он и получал.

Наталья говорит, что ни к кому не испытывает ненависти после смерти единственного сына. И сочувствует «всем людям: и солдатам, и мирным жителям».

– Я сочувствую тем же самым вэсэушникам, которых убивают и выковыривают из подвалов. Там ведь такие же ребята, как наши. Что они подневольные, что наши... Я благодарна тем рукам, которые отковыряли из «Тигра» останки моего сына, чтобы мы могли его захоронить. Пусть даже это были нацики или не нацики – как бы их там не называли!

Самым страшным Наталья Соколова считает «нейролингвистическое оружие, которое зомбирует людей с обеих сторон». Сама себя она называет аполитичной: говорит, что телевизор обычно не смотрит, СМИ практически не читает. Но весной она, впрочем, читала все про войну и особенно про Харьков, в надежде узнать хоть что-то о сыне.

– Я не знаю, возможно ли было иное, мирное развитие отношений между Россией и Украиной. Возможно, после восьми лет конфликта на Донбассе нельзя было ничего сделать. Но я хочу, чтобы поскорее всё закончилось, чтобы наша ребята там не гибли, чтобы вообще никто там не погибал. Ни ребята, ни жители. Надеюсь, что Божий промысел всё как-то уладит. Логического решения в голове у меня нет, – добавляет она.

После смерти Александра Соколова 2-й отдельной бригаде спецназа ВС РФ, где он служил, указом Путина присвоили звание «гвардейской» ордена имени Жукова.

– Нашей общей проблемой долгие годы было «форматирование людей» и отсутствие смысла жизни у молодёжи. Пришёл в детский сад – ты сразу никто и ничто, звать тебя никак. А детям надо говорить: «Ты не должен стать человеком. Ты им рожден. И твоя задача им оставаться».

А у нас утверждают, что они должны обязательно кем-то стать. Но никто не вспоминает, что они уже рождены людьми. И для того, чтобы жить, а не выживать, им достаточно понять свою цель в жизни.

После смерти сына Наталья нашла ещё один смысл жизни и для себя – она хочет сделать портал помощи для тех, кто ищет своих родственников, пропавших без вести: мысль, что если бы не помощь Сашиных сослуживцев из ГРУ, она могла бы искать его до сих пор, не дает ей покоя.

– Когда я искала Сашу, ничего не было, все блокировалось. Украинский сайт «Ищи своих» тоже заблокировали. Хочу, чтобы был проект в форме чата: и с психологической, и с юридической, и с любой помощью, – говорит Наталья. –

Мне знакомые присылали информацию, что украинцы везде полощут моего Саньку. Пишут, что его дедушка с бабушкой воспитывали, что родителей нет, что Путин не выплачивает деньги. Но это фейки… Санька – что, олицетворение всех солдат русских? Ни одна война не делает блага… Сейчас все русские – фашисты, а украинцы – нацисты. А где люди?

Оцените статью

1 2 3 4 5

Средний балл 1.6(47)

Читайте еще

Коршунов: «В 2020 году белорусы зарубежья осознали себя белорусами. Они выделились из общего постсоветского русскоязычного пространства»

Мнение простой россиянки: «Я за эту политику двумя руками. Хотя сложно, конечно»

Конвейер репрессий. Журналисту Анджею Почобуту предъявили новое обвинение. В Беларуси плюс 15 новых политзаключенных. В Волковыске многодетную мать оштрафовали за орнамент на руле и бело-красную сумку

Глас народа: «Мы что, звери какие-то, что нас нужно запирать в клетке?»

Конвейер репрессий. В Гродно задержан независимый наблюдатель. В Беларуси плюс шесть новых политзаключенных. ГУБОПиК задержал бывшую сотрудницу МТЗ. «Спецоперация» по задержанию минчанки: силовики забрались в квартиру через окна и двери

Боец с позывным «Хутор»: «Мы все приехали сюда, понимая, что без смерти не обойтись. Чья она будет, твоя или того, кто рядом, — этого мы не знаем»